Плеяда примерно из 1500 мужей – архипастырей и пастырей, непорочных, трезвых, целомудренных, благочинных, честных, страннолюбивых, учительных, – на протяжении трех веков формулировала и облекала в словесное выражение то, о чем должен знать каждый человек, называющий себя христианином, создавала церковное вероучение, определяла догматы веры – «превосходящие разум Богооткровенные истины, обладающие неисследимой глубиной».
Спросим мы: для чего же трудились столь многие люди, для чего они занимались этими сложными и отвлеченными от необходимых потребностей делами? Ведь есть же Священное Писание, в котором находим слова Христа Спасителя, которыми и руководствуемся в своей жизни, ожидая спасения и наследия вечных благ. Для того, чтобы показать свой ум и красноречие? Для тщеславия и гордости?
Нет! Не ради славы и не по причине праздности трудились вспоминаемые нами отцы Вселенских Соборов. «Только злоба еретиков вынуждает нас говорить о том, о чем лучше бы молчать», – сказал один из них – святитель Иларий Пиктавийский.
«Остерегайтесь производящих разделения и соблазны, вопреки учению, которому вы научились, и уклоняйтесь от них; ибо такие люди служат не Господу нашему Иисусу Христу, а своему чреву, и ласкательством и красноречием обольщают сердца простодушных» (Рим. 16: 17–18), – такими словами предупреждает апостол Павел римских христиан I века. Но как часто забываем мы это и поддаемся соблазну, в том числе и соблазну льстивого ложного учения и лжи.
«Не собирают с репейника смокв» (ср.: Мф. 7: 16), и не может из нечистого сердца вырасти ничего доброго и хорошего. И если посмотрим на сложный противоречивый период жизни Церкви, который называется эпохой Вселенских Соборов, то мы убедимся, что ересь чаще всего является плодом горделивого сердца и высокомерного ума.
Строгий аскет и известный духовник, у которого было только дочерей духовных более 200, пресвитер александрийский Арий поставил своей задачей соединить христианство и язычество. Безумствуя, что вторая Ипостась Пресвятой Троицы – Христос Спаситель – сотворен Богом Отцом, он вряд ли пытался соблазнить еще неокрепшие умы христиан, совсем недавно еще бывших язычниками, наоборот, его желание было по сути благим – облегчить именно язычникам понимание веры Христовой. Как Геб и Нут рождают доброго Осириса, как от Зевса и Лето появляется Аполлон, так и, по Арию, Бог Отец творит Бога Сына. Страшное искажение учения о Пресвятой Троице и о предвечном существовании каждого из Ее Трех Лиц должно было, по мнению пресвитера-ересиарха, стать самым эффективным миссионерским приемом, но стало своевольным попранием Превечной Истины и богохульством. Многие, очень многие жители Александрии и Египта обольстились проповедью Ария, этого прекрасного даровитого поэта, изложившего свою ересь в виде поэмы «Талия» и песен-рапсодий. Простой народ был в восторге: приятного напева и мелодичные, песни эти были написаны специально для моряков, для мельников, для путешественников и стали очень популярны и любимы. Но помним, что выражение «Vox populi vox Dei» («Глас народа – глас Божий») ошибочно, «ибо непостоянство толпы всегда граничит с безумием».
Несторий, архиепископ стольного града великой империи Константинополя, родом из отдаленного сирийского города Цезарии Германикейской на Евфрате, человек незнатного происхождения, небольшого роста, с большими выразительными глазами и светло-рыжеватой шевелюрой, был одержим огромным честолюбием и гордостью. Может ли кто из нас, учеников Христовых, сказать, обращаясь к правителю, как обратился Несторий к императору: «Дай мне землю, очищенную от ересей, и я за то дам тебе небо; помоги мне одолеть еретиков, и я помогу тебе в борьбе с твоими земными врагами»? Мы надеемся на милосердие Божие о себе и не дерзаем даже подумать, что в нашей власти кому-то давать небо. Если Арий видел себя великим проповедником и миссионером, то Несторий взял на себя обязанности самого ревностного борца с злоучениями и ересями. В итоге же сам стал основателем ереси, отвергающей Божественную Сущность Господа Иисуса Христа.
Желание абсолютной власти и преобладания над своими ближними, а именно быть первым среди всех восточных епископов, побудило архиепископа Александрийского Диоскора поддержать ересь архимандрита Евтиха, отвергающего человеческую природу в Господе Иисусе Христе. Нося титул Тринадцатого Апостола и Судьи вселенной, он приехал в город Ефес для разбирательства злоучения монофизитов, но вместо этого осудил на лжесоборе праведного святителя Флавиана Константинопольского. Увидев же, что в борьбе за власть проигрывает, – разорвал общение не только с Вселенской Церковью как институтом, но и с Истинной Верой и увлек за собой в ересь почти весь Египет и Сирию.
Малодушные и боящиеся противоречить императору патриархи Сергий Константинопольский, Кир Александрийский, папа Гонорий, оправдывая свою трусость и подобострастие высокой целью служения отечеству и народу, раздираемому монофизитством и несторианством, стали ложно учить о единой воле Спасителя. Но не принесло никакой пользы их еретическое соглашательство, и погибла память их с шумом.
Мы верим, дорогие братия и сестры, что есть только одна Святая Соборная и Апостольская Церковь, и тело ее не может быть рассечено, не переставая жить. Еретики и раскольники подобны зараженным членам, отпавшим от этого Тела и находящимся в состоянии духовной смерти, не нарушая этом единство и целостность Святой Церкви.
Посмотрим вокруг и увидим, что же сейчас происходит с этими древними ересями. Когда-то треть Александрии и Египта распевала «Талии» Ария, варварские племена готов, вандалов, бургундов были арианами. От Месопотамии до Китая простирались епархии Несторианской церкви Востока. Монофизитские церкви Сирии, Египта, Армении и Эфиопии давно утратили и интерес, и способность к богословской полемике в отстаивании доктрин Евтиха и Диоскора, а стали лишь замкнутыми национальными церквами для христианских народов, окруженных враждебным мусульманским миром.
Знаем мы, что всегда «злые люди и обманщики будут преуспевать во зле, вводя в заблуждение и заблуждаясь» (2 Тим. 3: 13), и, покуда живет в людях грех, будут появляться и новые ереси. Но они «не много успеют; ибо их безумие обнаружится перед всеми» (2 Тим. 3: 9), – утешает нас апостол Павел. Ему вторит святитель Григорий Богослов: «Нет беды, если еретики отогрелись и с весною осмеливаются выползать из нор… Очень знаю, что недолго пошипят, потом спрячутся, низложенные и истиною, и временем; и тем скорее, чем с большим упованием предоставим всё Богу».
Так и мы с вами, дорогие братия и сестры, предоставим всё Богу, и Он Сам истиной и временем истребит все безумия сомневающихся в вере Христовой. Сами же мы воздержимся от подливания даже под благовидным предлогом греховного масла в огонь нашего гнева, раздражения, осуждения и злословия, который сначала и горит против заблуждающихся еретиков, а затем попалит и наших ближних и в конце концов превратится для нас самих в бесконечный огонь адского пламени. Вместо же ненужных споров с еретиками (а мы помним, что «еретика, после первого и второго вразумления, отвращайся». – Тит. 3: 10) потрудимся над изучением своей веры и истории Святой Церкви, чтобы имена святителей Афанасия Великого, Кирилла Александрийского, Григория Богослова, Максима Исповедника, Мины Константинопольского и прочих отцов шести Вселенских Соборов стали для нас близкими и дорогими.
Сегодня, в день памяти этих истинных архипастырей и пастырей, для удержания себя от крайностей и для духовного назидания не забудем простое и мудрое слово преподобного Силуана Афонского: «Дух Святой, сказано, поставил в Церкви епископов пасти стадо Господне; и если бы люди понимали это, то любили бы пастырей до великой любви и радовались бы душою при виде пастыря. Кто носит в себе благодать Святого Духа, тот знает, о чем я говорю. За их смирение и любовь к народу любит их Господь. Они пребывают в великом труде и подвиге и за то обогащены разумом святых, которым подражают житием своим. Братья, пребудем в послушании нашим пастырям, и тогда будет общий мир, и Господь Духом Святым пребудет со всеми нами».
Аминь.
Иеромонах Силуан (Никитин)

ПРЕПОДОБНЫЙ СЕРАФИМ, САРОВСКИЙ ЧУДОТВОРЕЦ

Преподобный Серафим Саровский, великий подвижник Русской Церкви, родился 19 июля 1754 года. Родители преподобного, Исидор и Агафия Мошнины, были жителями Курска. Исидор был купцом и брал подряды на строительство зданий, а в конце жизни начал постройку собора в Курске, но скончался до завершения работ. Младший сын Прохор остался на попечении матери, воспитавшей в сыне глубокую веру.
После смерти мужа Агафия Мошнина, продолжавшая постройку собора, взяла однажды туда с собой Прохора, который, оступившись, упал с колокольни вниз. Господь сохранил жизнь будущего светильника Церкви: испуганная мать, спустившись вниз, нашла сына невредимым.
Юный Прохор, обладая прекрасной памятью, вскоре выучился грамоте. Он с детства любил посещать церковные службы и читать своим сверстникам Священное Писание и Жития святых, но больше всего любил молиться или читать Святое Евангелие в уединении.
Как-то Прохор тяжело заболел, жизнь его была в опасности. Во сне мальчик увидел Божию Матерь, обещавшую посетить и исцелить его. Вскоре через двор усадьбы Мошниных прошел крестный ход с иконой Знамения Пресвятой Богородицы; мать вынесла Прохора на руках, и он приложился к святой иконе, после чего стал быстро поправляться.
Еще в юности у Прохора созрело решение всецело посвятить жизнь Богу и уйти в монастырь. Благочестивая мать не препятствовала этому и благословила его на иноческий путь распятием, которое преподобный всю жизнь носил на груди. Прохор с паломниками отправился пешком из Курска в Киев на поклонение Печерским угодникам.
Схимонах старец Досифей, которого посетил Прохор, благословил его идти в Саровскую пустынь и спасаться там. Вернувшись ненадолго в родительский дом, Прохор навсегда простился с матерью и родными. 20 ноября 1778 года он пришел в Саров, где настоятелем тогда был мудрый старец, отец Пахомий. Он ласково принял юношу и назначил ему в духовники старца Иосифа. Под его руководством Прохор проходил многие послушания в монастыре: был келейником старца, трудился в хлебне, просфорне и столярне, нес обязанности пономаря, и всё исполнял с ревностью и усердием, служа как бы Самому Господу. Постоянной работой он ограждал себя от скуки - этого, как позже он говорил, "опаснейшего искушения для новоначальных иноков, которое врачуется молитвой, воздержанием от празднословия, посильным рукоделием, чтением Слова Божия и терпением, потому что рождается оно от малодушия, беспечности и празднословия".
Уже в эти годы Прохор, по примеру других монахов, удалявшихся в лес для молитвы, испросил благословение старца в свободное время тоже уходить в лес, где в полном одиночестве творил Иисусову молитву. Через два года послушник Прохор заболел водянкой, тело его распухло, он испытывал тяжкие страдания. Наставник, отец Иосиф, и другие старцы, любившие Прохора, ухаживали за ним. Болезнь длилась около трех лет, и ни разу никто не услышал от него слова ропота. Старцы, опасаясь за жизнь больного, хотели вызвать к нему врача, однако Прохор просил этого не делать, сказав отцу Пахомию: "Я предал себя, отче святый, Истинному Врачу душ и телес - Господу нашему Иисусу Христу и Пречистой Его Матери...", и желал, чтобы его причастили Святых Тайн. Тогда же Прохору было видение: в несказанном свете явилась Матерь Божия в сопровождении святых апостолов Петра и Иоанна Богослова. Указав рукой на больного, Пресвятая Дева сказала Иоанну: "Сей - от рода нашего". Затем она коснулась жезлом бока больного, и тотчас жидкость, наполнявшая тело, стала вытекать через образовавшееся отверстие, и он быстро поправился. Вскоре на месте явления Божией Матери была построена больничная церковь, один из приделов которой был освящен во имя преподобных Зосимы и Савватия Соловецких. Престол для придела преподобный Серафим соорудил своими руками из кипарисового дерева и всегда приобщался Святых Тайн в этой церкви.
Пробыв восемь лет послушником в Саровской обители, Прохор принял иноческий постриг с именем Серафим, столь хорошо выражавшим его пламенную любовь ко Господу и стремление ревностно Ему служить. Через год Серафим был посвящен в сан иеродиакона. Горя духом, он ежедневно служил в храме, непрестанно совершая молитвы и после службы. Господь сподобил преподобного благодатных видений во время церковных служб: неоднократно он видел святых Ангелов, сослужащих братии. Особенного благодатного видения преподобный сподобился во время Божественной литургии в Великий Четверг, которую совершали настоятель отец Пахомий и старец Иосиф. Когда после тропарей преподобный произнес "Господи, спаси благочестивыя" и, стоя в царских вратах, навел орарь на молящихся с возгласом "и во веки веков", внезапно его осенил светлый луч. Подняв глаза, преподобный Серафим увидел Господа Иисуса Христа, идущего по воздуху от западных дверей храма, в окружении Небесных Бесплотных Сил. Дойдя до амвона. Господь благословил всех молящихся и вступил в местный образ справа от царских врат. Преподобный Серафим, в духовном восторге взирая на дивное явление, не мог ни слова проговорить, ни сойти с места. Его увели под руки в алтарь, где он простоял еще три часа, меняясь в лице от озарившей его великой благодати. После видения преподобный усилил подвиги: днем он трудился в обители, а ночи проводил в молитве в лесной пустынной келлии. В 1793 году, в возрасте 39 лет, преподобный Серафим был рукоположен в сан иеромонаха и продолжал служение в храме. После смерти настоятеля, отца Пахомия, преподобный Серафим, имея его предсмертное благословение на новый подвиг - пустынножительство, взял также благословение у нового настоятеля - отца Исаии - и ушел в пустынную келлию в нескольких километрах от монастыря, в глухом лесу. Здесь стал он предаваться уединенным молитвам, приходя в обитель лишь в субботу, перед всенощной и, возвращаясь к себе в келлию после литургии, за которой причащался Святых Тайн. Преподобный проводил жизнь в суровых подвигах. Свое келейное молитвенное правило он совершал по уставу древних пустынных обителей; со Святым Евангелием никогда не расставался, прочитывая в течение недели весь Новый Завет, читал также святоотеческие и Богослужебные книги. Преподобный выучил наизусть много церковных песнопений и воспевал их в часы работы в лесу. Около келлии он развел огород и устроил пчельник. Сам себе добывая пропитание, преподобный держал очень строгий пост, ел один раз в сутки, а в среду и пятницу совершенно воздерживался от пищи. В первую неделю Святой Четыредесятницы он не принимал пищи до субботы, когда причащался Святых Тайн.
Святой старец в уединении настолько иногда погружался во внутреннюю сердечную молитву, что подолгу оставался неподвижным, ничего не слыша и не видя вокруг. Навещавшие его изредка пустынники - схимонах Марк Молчальник и иеродиакон Александр, застав святого в такой молитве, с благоговением тихо удалялись, чтобы не нарушать его созерцания.
В летнюю жару преподобный собирал на болоте мох для удобрения огорода; комары нещадно жалили его, но он благодушно терпел это страдание, говоря: "Страсти истребляются страданием и скорбью, или произвольными, или посылаемыми Промыслом". Около трех лет преподобный питался только одной травой снитью, которая росла вокруг его келлии. К нему всё чаще стали приходить, кроме братии, миряне - за советом и благословением. Это нарушало его уединение. Испросив благословение настоятеля, преподобный преградил к себе доступ женщинам, а затем и всем остальным, получив знамение, что Господь одобряет его мысль о полном безмолвии. По молитве преподобного, дорогу в его пустынную келлию преградили огромные сучья вековых сосен. Теперь только птицы, слетавшиеся во множестве к преподобному, и дикие звери посещали его. Преподобный из рук кормил медведя хлебом, когда из монастыря приносили ему хлеб.
Видя подвиги преподобного Серафима, враг рода человеческого вооружился против него и, желая принудить святого оставить безмолвие, решил устрашать его, но преподобный ограждал себя молитвой и силой Животворящего Креста. Диавол навел на святого "мысленную брань" - упорное продолжительное искушение. Для отражения натиска врага преподобный Серафим усугубил труды, взяв на себя подвиг столпничества. Каждую ночь он поднимался на огромный камень в лесу и молился с воздетыми руками, взывая: "Боже, милостив буди мне грешному". Днем же он молился в келлии, также на камне, который принес из леса, сходя с него только для краткого отдыха и подкрепления тела скудной пищей. Так молился преподобный 1000 дней и ночей. Диавол, посрамленный преподобным, задумал умертвить его и наслал грабителей. Подойдя к святому, работавшему на огороде, разбойники стали требовать от него деньги. У преподобного в это время был в руках топор, он был физически силен и мог бы обороняться, но не захотел этого делать, вспомнив слова Господа: "Взявшие меч мечом погибнут" (Мф. 26, 52). Святой, опустив топор на землю, сказал: "Делайте, что вам надобно". Разбойники стали бить преподобного, обухом проломили голову, сломали несколько ребер, потом, связав его, хотели бросить в реку, но сначала обыскали келлию в поисках денег. Всё сокрушив в келлии и ничего не найдя в ней, кроме иконы и нескольких картофелин, они устыдились своего злодеяния и ушли. Преподобный, придя в сознание, дополз до келлии и, жестоко страдая, пролежал всю ночь. Наутро с великим трудом он добрел до обители. Братия ужаснулись, увидев израненного подвижника. Восемь суток пролежал преподобный, страдая от ран; к нему были вызваны врачи, удивившиеся тому, что Серафим после таких побоев остался жив. Но преподобный не от врачей получил исцеление: Царица Небесная явилась ему в тонком сне с апостолами Петром и Иоанном. Коснувшись головы преподобного, Пресвятая Дева даровала ему исцеление. После этого случая преподобному Серафиму пришлось провести около пяти месяцев в обители, а затем он опять ушел в пустынную келлию. Оставшись навсегда согбенным, преподобный ходил, опираясь на посох или топорик, однако своих обидчиков простил и просил не наказывать. После смерти настоятеля отца Исаии, бывшего с юности преподобного его другом, он взял на себя подвиг молчальничества, совершенно отрекаясь от всех житейских помыслов для чистейшего предстояния Богу в непрестанной молитве. Если святому в лесу встречался человек, он падал ниц и не вставал, пока прохожий не удалялся. В таком безмолвии старец провел около трех лет, перестав даже посещать обитель в воскресные дни. Плодом молчания явилось для преподобного Серафима стяжание мира души и радости о Святом Духе. Великий подвижник так впоследствии говорил одному из монахов монастыря: "...радость моя, молю тебя, стяжи дух мирен, и тогда тысячи душ спасутся около тебя". Новый настоятель, отец Нифонт, и старшая братия обители предложили отцу Серафиму или по-прежнему приходить в монастырь по воскресеньям для участия в богослужении и причащения в обители Святых Таин, или вернуться в обитель. Преподобный избрал последнее, так как ему стало трудно ходить из пустыни в монастырь. Весной 1810 года он возвратился в обитель после 15 лет пребывания в пустыни. Не прерывая молчания, он к этому подвигу прибавил еще и затвор и, никуда не выходя и никого у себя не принимая, непрестанно находился в молитве и Богомыслии. В затворе преподобный Серафим приобрел высокую душевную чистоту и сподобился от Бога особых благодатных даров - прозорливости и чудотворения. Тогда Господь поставил Своего избранника на служение людям в самом высшем монашеском подвиге - старчестве. 25 ноября 1825 года Матерь Божия вместе с празднуемыми в этот день двумя святителями явилась в сонном видении старцу и повелела ему выйти из затвора и принимать у себя немощные души человеческие, требующие наставления, утешения, руководства и исцеления. Благословившись у настоятеля на изменение образа жизни, преподобный открыл двери своей келлии для всех. Старец видел сердца людей, и он, как духовный врач, исцелял душевные и телесные болезни молитвой к Богу и благодатным словом. Приходившие к преподобному Серафиму чувствовали его великую любовь и с умилением слушали ласковые слова, с которыми он обращался к людям: "радость моя, сокровище мое". Старец стал посещать свою пустынную келлию и родник, называемый Богословским, около которого ему выстроили маленькую келлейку. Выходя из келлии, старец всегда нес за плечами котомку с камнями. На вопрос, зачем он это делает, святой смиренно отвечал: "Томлю томящего меня". В последний период земной жизни преподобный Серафим особенно заботился о своем любимом, детище - Дивеевской женской обители. Еще в сане иеродиакона он сопровождал покойного настоятеля отца Пахомия в Дивеевскую общину к настоятельнице монахине Александре, великой подвижнице, и тогда отец Пахомий благословил преподобного всегда заботиться о "Дивеевских сиротах". Он был подлинным отцом для сестер, обращавшихся к нему во всех своих духовных и житейских затруднениях. Ученики и духовные друзья помогали святому окормлять Дивеевскую общину - Михаил Васильевич Мантуров, исцеленный преподобным от тяжкой болезни и по совету старца принявший на себя подвиг добровольной нищеты; Елена Васильевна Мантурова, одна из сестер Дивеевских, добровольно согласившаяся умереть из послушания старцу за своего брата, который был еще нужен в этой жизни; Николай Александрович Мотовилов, также исцеленный преподобным. Н. А. Мотовилов записал замечательное поучение преподобного Серафима о цели христианской жизни. В последние годы жизни преподобного Серафима один исцеленный им видел его стоявшим на воздухе вовремя молитвы. Святой строго запретил рассказывать об этом ранее его смерти.
Все знали и чтили преподобного Серафима как великого подвижника и чудотворца. За год и десять месяцев до своей кончины, в праздник Благовещения, преподобный Серафим еще раз сподобился явления Царицы Небесной в сопровождении Крестителя Господня Иоанна, апостола Иоанна Богослова и двенадцати дев, святых мучениц и преподобных. Пресвятая Дева долго беседовала с преподобным, поручая ему Дивеевских сестер. Закончив беседу, Она сказала ему: "Скоро, любимиче Мой, будешь с нами". При этом явлении, при дивном посещении Богоматери, присутствовала одна Дивеевская старица, по молитве за нее преподобного.
В последний год жизни преподобный Серафим стал заметно слабеть и говорил многим о близкой кончине. В это время его часто видели у гроба, стоявшего в сенях его келлии и приготовленного им для себя. Преподобный сам указал место, где следовало похоронить его, - близ алтаря Успенского собора. 1 января 1833 года преподобный Серафим в последний раз пришел в больничную Зосимо-Савватиевскую церковь к литургии и причастился Святых Тайн, после чего благословил братию и простился, сказав: "Спасайтесь, не унывайте, бодрствуйте, днесь нам венцы готовятся". Второго января келейник преподобного, отец Павел, в шестом часу утра вышел из своей келлии, направляясь в церковь, и почувствовал запах гари, исходивший из келлии преподобного; в келлии святого всегда горели свечи, и он говорил: "Пока я жив, пожара не будет, а когда я умру, кончина моя откроется пожаром". Когда двери открыли, оказалось, что книги и другие вещи тлели, а сам преподобный стоял на коленях перед иконой Божией Матери в молитвенном положении, но уже бездыханный. Его чистая душа во время молитвы была взята Ангелами и взлетела к Престолу Бога Вседержителя, верным рабом и служителем Которого преподобный Серафим был всю жизнь.

© ПРАВОСЛАВИЕ.RU