В шестой день создан был Адам рукою Божией, будучи почтен и образом (Его) через вдуновение; и, получив заповедь, с этого времени до шестого часа жил в раю, а затем, преступив ее, был изгнан оттуда. Впрочем, иудей Филон[2] считал, что Адам прожил в раю сто лет, другие же называют семь лет или дней, из-за значимости числа семь. А что в шестой час (Адам), протянув руки, коснулся (запретного) плода, — показал Новый Адам — Христос, в шестой час и день простерший руки на Кресте, исцеляя того от погибели.
(Адам) был создан между смертью и бессмертием, чтобы получить то, что сам выберет. Хотя возможно было Богу создать его и безгрешным, но чтобы было испытано и его собственное произволение, дается заповедь употреблять (в пищу) от всех деревьев, кроме одного, — это значит, разрешается помышлять о познании Божественной силы через все творения Божии, но только не о естестве Божием. Так и Григорий Богослов любомудрствует, что (другие) райские деревья — это божественные помыслы, а запрещенное дерево — созерцание. То есть, говорит он, Бог повелел Адаму интересоваться всеми остальными стихиями и качествами и умом размышлять (о них), равно и о своей природе, прославляя за это Бога, ибо это — истинная пища; однако о Боге: Кто же (Он) по естеству, и где (Он), и как привел все из небытия, — отнюдь не допытываться. Однако Адам, оставив всё другое, стал более и более выведывать о Боге и тщательно исследовать Его сущность. Поскольку был еще несовершенен и неразумен, как младенец, то и впал в это, когда сатана через Еву внушил ему мечту обожения.
А великий и божественный Златоуст, хотя и следуя Писанию, но вместе с тем не по букве, приписывает этому древу (познания) некую двойную силу и говорит, что рай был на земле, считая его вместе и духовным, и материальным, — как и Адам был между смертью и бессмертием.
Некоторые же думают, что древом преслушания была смоковница, так как (Адам и Ева), внезапно познав свою наготу, прикрылись, употребив ее листья. Потому Христос и проклял смоковницу, что она была причиной непослушания; она имеет даже и некое сходство с грехом. Прежде всего, — это сладость (плодов), затем жесткость листьев и прилепление клейким соком. Но есть и такие, которые неправильно помышляют, будто (запрещенное) дерево — соблазнение Адама Евою и познание (ее).
Итак, преступив заповедь Божию, Адам оделся в смертную плоть, был проклят и изгнан из рая; и повелено было, чтобы огненный меч охранял его вход. Адам же, сидя напротив (рая), плакал (о том), скольких благ лишился из-за того, что не постился в свое время. И в его лице весь человеческий род подвергся проклятию, пока Создатель наш, пожалев наше естество, погубленное сатаною, не возвел нас снова в первозданное достоинство, родившись от Святой Девы и безгрешно пожив, показав нам путь через противоположное тому (что сделал Адам), то есть пост и смирение, и победив прельстившего нас хитростью.
Итак, богоносные отцы, желая все это представить в целой Триоди, вначале предлагают ветхозаветные (события); первое из них — сотворение Адама и изгнание из рая, память которого сегодня совершаем, также чтения и из других (книг Библии): Моисеевых, пророческих и более всего Давидовых, прибавляя при этом нечто и по благодати. Затем, по порядку, следуют и (события) Нового Завета, из которых первое — Благовещение, по неизреченному Божию Промышлению всегда приходящееся на Четыредесятницу; воскрешение Лазаря и цветоносная (Неделя), святая Великая седмица, когда прочитываются священные Евангелия и со умилением воспеваются сами святые и спасительные Страсти Христовы. Потом, в период от Воскресения до Сошествия Святого Духа, прочитываются Деяния (апостолов): как происходила (их) проповедь и призвала всех уверовавших, — ибо Деяния чудесами свидетельствуют о Воскресении.
Итак, поскольку мы столь сильно пострадали из-за того, что Адам однажды не сохранил поста, то предлагается воспоминание об этом теперь, на пороге святой Четыредесятницы, чтобы, памятуя, какое зло принесло невоздержание, мы постарались с радостью начать пост и соблюдать его. Потому что через пост мы получим то, чего не достиг Адам [то есть обожения], плача, постясь и смиряясь, пока не посетит нас Бог, — ведь без этого трудно получить то, что потеряли.
Да будет же известно, что сия святая и Великая Четыредесятница — десятина от всего года. Поскольку мы по лености не хотим постоянно поститься и избегать зла, то апостолы и божественные отцы дали ее нам как некое плодоносное для души время, чтобы всё, сколько за весь год мы сделали безрассудного, теперь очистить сокрушением и смирением в посте. И эту (Четыредесятницу) мы должны тщательно соблюдать, как, впрочем, и другие три (поста), то есть святых апостолов, Богородицы (Успенский) и Рождества Христова, — соответственно четырем временам года. Четыредесятницу же передали (нам) святые апостолы, почтив ее особо из-за святых Страстей и из-за того, что Христос постился (40 дней) и прославился; и Моисей 40 дней постился, чтобы принять закон; также и Илия, и Даниил, и все, которые прославлены у Бога. И Адам доказывает от противного, что пост — это благо. По этой причине Адамово изгнание и помещено здесь святыми отцами.
Христе Боже наш, по несказанному милосердию Твоему сподоби нас райской сладости и помилуй, ибо Ты один Человеколюбец. Аминь.

3 марта 2006 года
Слово в Прощеное воскресенье
Иеромонах Ириней (Пиковский)
Во имя Отца и Сына и Святого Духа!
Сегодняшний воскресный день мы называем Прощеным воскресеньем. В этот день после вечернего богослужения в храмах совершается особый чин прощения, когда священнослужители и прихожане взаимно испрашивают друг у друга прощения. В этот день принято просить прощения и у своих ближних, друзей и знакомых, даже врагов, чтобы вступить в Великий пост с чистой душой, примирившись друг с другом.
На прощение друг друга нас подвигают слова сегодняшнего Евангельского чтения: «Ибо если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный, а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших» (Мф. 6: 14–15). В центре этих слов стоит Бог. Если мы не будем прощать людям их согрешения, мы рискуем услышать от Бога в Оный день страшные слова: «и Я тебя не прощаю! Уйди от Меня во тьму внешнюю, где плач и скрежет зубов...» (см.: Мф. 13: 50; 22: 13).
Известный нам сегодня чин прощения появился в древних православных монастырях. В житии преподобной Марии Египетской мы видим свидетельство палестинской монашеской традиции V–VI веков. Чтобы усилить подвиг молитвы и подготовиться к празднику Пасхи, в последний день перед Великим постом монахи уходили в пустыню для уединенной жизни на 40 дней. Некоторые из них уже не возвращались обратно: кто-то умирал от старости, кого-то могли постигнуть несчастья в суровой безлюдной пустыне. Потому, расходясь, отшельники, как перед смертью, просили друг у друга прощения за все вольные или невольные обиды. И, конечно, сами от души всех прощали. Каждый понимал, что их прощание друг перед другом в преддверии Великого поста могло оказаться последним. Для того и появился существующий ныне чин прощения, чтобы примириться со всеми людьми и благодаря этому и с Богом.
Зачем же монахи для поста и молитвы уходили в пустыню? Ведь поститься и молиться можно и у себя дома.
Ответ на этот вопрос не лежит на поверхности. Да, ограничения в пище и удовольствиях воспитывают в человеке способность к воздержанной жизни, но это еще не делает из человека настоящего христианина. Пост и молитва практикуются и в других религиях, есть и светские оздоровительные практики по лечению голоданием. В центре отшельнической жизни пустынников лежала другая и очень важная цель. Это – опытное переживание Богооставленности и опытное следование за распятым Христом.
Самый горький вопль человечества – это слова Христа со креста: «Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?» (Мф. 27: 46). Когда у человека нет ни родных ни близких, нет ни друзей, ни коллег, у него, по крайней мере, есть надежда на Бога. Но когда и Бог оставляет, человек приходит в состояние полного безутешного одиночества. Близость Бога, Его любовь чувствует чистое сердце человека, но если в сердце у человека грех – значит, там нет места для Бога. Ощущение внутренней пустоты, подавленности, уныния – это знак того, что в сердце есть грех. И если грех заполнит всё сердце, в конечном счете наступит Богооставленность, пустота и холод бездны.
Зная это, аскеты древности уходили в пустыню, чтобы, отрекшись от суеты мира, встретиться один на один с самим собою. Живя в миру, человек окружен суетой. Он может даже не ощущать атаки греха, ему кажется, что во всех проблемах виновны окружающие люди. Но, когда он оказывается в пустыне, ему уже некого винить. Один на один с собой подвижник начинает видеть себя изнутри, словно обнажает свой грех перед собою. Наблюдая за собой, за движением плоти и мыслей, аскет постепенно начинает замечать свои страсти. Опытно переживая голод и холод, он понимает, что, если он не избавится от страстей и не взыщет Бога, злая пустыня станет его вечным селением. Богом покинутая душа по смерти наследует ад.
Подвижники древности были глубокими богословами. Для них Великий пост был не только упражнением в посте и молитве, но и в размышлении о делах Божиих в человеческой истории, о ценности распятия Христова и славного Воскресения.
Когда согрешил Адам, он был изгнан из Рая. Из земли, где течет молоко и мед, он был выслан в пустыню с терниями и волчцами, в ту пустыню, в которой Адам должен был со скорбью питаться полевою травою, добывая себе хлеб в поте лица (см.: Быт. 3: 17–19). Однако это не вразумило детей Адама. И когда Бог послал на землю Христа, люди Его распяли. Сыны Адама распяли Того, Кто мог спасти их от плена греха и смерти. Они распяли Источник света и жизни вечной. Человек снова остался один. Но есть путь возвращения к Богу – последовать за Христом в пустыню, чтобы, отвергнув дела сатаны, взять крест и распять свою плоть со Христом.
Чтобы «упразднено было тело греховное, дабы нам не быть уже рабами греху», писал апостол Павел, наша плоть со страстями и похотями, наш ветхий человек должен быть распят со Христом (см.: Рим. 6: 5–7). Жизнь в пустыне, в тесноте и лишениях – это практика такого распятия страстей и похотей, когда человек перестает угождать своей плоти и освобождает ум для созерцания вещей Божественных.
Если ощущение одиночества, опустошенности или уныния, в семье или в монастыре, – это признаки Богооставленности, то «любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание» (Гал. 5: 22–23) – это признаки Богообщения, плоды Святого Духа. К этим дарам, а не к посту и молитве как самоцели, стремились аскеты древности, когда радостно прощались друг с другом в Прощеное воскресенье, чтобы с еще большей радостью собраться вместе перед Пасхой.
О чем же просить прощение в Прощеное воскресенье, если мы не собираемся уходить в пустыню, как иноки древности? Если мы не чувствуем, что кого-либо как-то сильно обидели?
Нужно просить прощения у людей за то, что мы их не любим по-настоящему. Мы призваны любить каждого человека, а вместо этого мы нередко общаемся с другими людьми ровно настолько, насколько другой человек нам лично может быть интересен или полезен. Нам интересна только наша собственная персона и те люди, которые в данный момент нас слушают или нам угождают. В Прощеное воскресенье полезно почувствовать, какова мера нашего собственного эгоизма.
С точки зрения философии, эгоизм – это себялюбие, такое поведение, которое целиком определяется мыслью о собственном «Я», собственной пользе, выгоде, предпочтении своих интересов интересам других людей. С точки зрения психологии, эгоизм – это проявление интереса человека к самому себе, сосредоточение внимания на своих желаниях, влечениях, своем собственном мире.
Нередко эгоисты прикрываются заповедью «люби ближнего твоего, как самого себя» (Мф. 19: 19). Но себялюбие и любовь к себе не только не тождественны, но и прямо противоположны. Себялюбие – это самодовольство, удовлетворенность самим собой, жизнь ради удовлетворения своих желаний. Любовь к себе – это уважение к своей целостности, уникальности личности, примирение со своими недостатками, знание особенностей Богом данного характера своей души. Любовь к себе неотделима от уважения, любви и понимания другого человека как не менее уникального образа Божия.
Апостол Павел все заповеди сводит к одной: «люби ближнего твоего, как самого себя», но здесь же вводит преамбулу: «любовью служите друг другу» (Гал. 5: 13, 14). Человек, который служит другому любовью, тем самым являет, что любит и самого себя. Любящий брата своего, которого видит, способен любить и Бога, Которого не видит (см.: 1 Ин. 4: 20). Напротив, эгоист, себялюбец не любит ни Бога, ни брата и даже с самим собою не имеет мира.
Себялюбец, который стал великим постником и молитвенником, ничего для своей души не приобрел. Самолюбивый постник – это тщеславный простец, который кормит свою ненасытную гордость. Напротив, подвижник, распявший себя со Христом, – кроткий как агнец, готовый пожертвовать собой ради ближнего и голодного, половину завтрака, обеда и ужина своего он готов раздать нищим.
Прося прощения у других людей в сегодняшнее воскресенье, давайте, братья и сестры, тем самым объявим войну своему эгоизму. Признаем свои недостатки перед другими людьми, поищем в Священном Писании и богослужении знания о Боге, постом смирим нашу плоть, оросим душу слезами покаяния, чтобы, очистившись телом и духом, нам встретиться с Воскресшим Христом.
Эту дорогу мы начинаем с того, что прощаем тех, кто обидел нас, и просим прощения у тех, кого вольно или невольно обидели мы. Прося прощения, мы должны упростить, сделать проще наши отношения с Богом и ближними. С этого и начинается борьба с эгоизмом, с этого начинается наше очищение сердца, с этого начинается Великий пост.
Пусть же Господь по молитвам всех, в подвиге поста просиявших, даст нам сил примириться со всеми и через Великий пост в мире пройти к Светлой Пасхе Христова Воскресения.
Аминь.
Иеромонах Ириней (Пиковский)
2 марта 2014 года